Красный Строитель и окрестности

Красный Строитель и окрестности, фото

Железнодорожная станция Красный Строитель

На территории района Южное Чертаново находится железнодорожная станция Красный Строитель. Она принадлежит Курскому направлению Московской железной дороги и названа так в честь одноимённого рабочего посёлка. Станция была открыта в 1929 году и первое время, до появления посёлка, носила более чем скромное название — «25-й километр».

Этот посёлок просуществовал недолго. Он был основан в 1946 году, а уже в 1960-м вошёл в состав Москвы. В посёлке было несколько заводов самого разного профиля — кирпичный, ремонтно-механический, строительных деталей, бактериальных препаратов и даже экспериментальный завод Всесоюзного НИИ консервной промышленности. Жили работники этих заводов в специально построенных деревянных, а затем и кирпичных домах, стоявших здесь примерно до конца восьмидесятых (но некоторые продержались и до 2000-х).

По курской дороге…

Курское направление особенное — южное, тёплое, курортное. Владимир Орлов писал в романе «Происшествие в Никольском»: «Электрички по Курской, по тесной и весёлой железной дороге, развезут, растрясут никольских кого куда — кого в Москву, кого в районную столицу, кого в Серпухов, кого на сумасшедшую станцию Столбовую, а кого и в пряничную Тулу».

Отправление с Курского вокзала было праздником. Борис Зайцев писал: «Курский вокзал в Москве, вечер, ресторан, отец за кружкой пива. Сейчас подадут севастопольский курьерский поезд. Новенький китель, вензеля Горного института на плечах, фуражка с белым верхом — первый раз один, в Ялту, на виноградный сезон. <…> Поезд трогается. Плавно идёт, постукивая на стрелках. Огни чертят в окне дуги. Сейчас слева запылают сталелитейные печи Гужона, белые электрические фонари — и уже кончилась Москва. Впереди Лопасня, мимо неё пролетим с грохотом, а там — неведомое: юг, Севастополь, Ялта…»

А Паустовский в одном из рассказов от лица некого бродяги добавлял: «Я все вокзалы знаю по Союзу. Лучше Курского вокзала в Москве нету на свете. А почему? Потому что там научный подход до человека. Всё дадут: и кипятку, и хлеба, и есть где сховаться от мелитонов».

Само же здание Курского вокзала построено в 1972 году по проекту архитектора Георгия Волошинова. А фасад старого здания 1886 года сохранился на платформе первого пути. Дошли до нас и интерьеры, выполненные до революции.

Под стук колёс

Первая платформа после вокзала особой романтикой не отличается. Это следует хотя бы из названия — «Серп и Молот». Оно было дано в честь одноимённого завода, расположенного неподалёку. Даже в великом произведении русской литературы, повести Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки», глава, посвящённая этой станции, сокращена до жалкой фразы «И немедленно выпил». Якобы, кроме неё, там содержался только лишь отборный мат, который автор, соблюдая нравственность читателя, заботливо убрал.

Впрочем, ерофеевский герой и о самом Курском вокзале отзывался без особенной любви: «Так. Я тоже останавливаюсь. Ровно минуту, мутно глядя в вокзальные часы, я стою как столб посреди площади Курского вокзала. <…> Люди смотрят так дико: думают, наверное, — изваять его вот так, в назидание народам древности, или не изваять?»

За Серпом и Молотом пути расходятся в двух направлениях. Ерофеевский герой направляется на восток, в сторону вожделенных Петушков. Нам же южнее, ориентир — город Тула.

Поезда Курского направления — вот ведь парадокс — на станции Серп и Молот вообще не останавливаются. Гордо проезжают мимо. Эта станция обслуживает только электрички Горьковского направления. Первая станция Курского направления будет на полкилометра дальше, называется она Москва-Товарная. И её, в свою очередь, проскакивают, постепенно разгоняясь, поезда Горьковской ветви.

Следующая остановка — платформа Калитники, где основная достопримечательность — старое кладбище. Впрочем, и платформа не сказать чтобы очень молодая — появилась в 1861 году. Можно сказать, застала крепостное право.

Правда, кладбище всё равно старше. Хоронить тут начали в 1771 году, после эпидемии чумы, когда вышел запрет хоронить в черте города. Калитники находились вне границы Москвы. Та же ситуация была в начале прошлого столетия, когда исследователь московского некрополя Алексей Саладин написал свою великолепную книгу «Очерки истории московских кладбищ»: «Глухая и отдалённая окраина Москвы, болото, не заросшее ещё и теперь, не способствовали процветанию Калитниковского кладбища… Оно скорее похоже на кладбище захолустного провинциального города, чем на столичное…»

Здесь похоронены актриса Евдокия Турчанинова, художник Роберт Фальк и архитектор Афанасий Григорьев.

Дореволюционный путеводитель писал об этой железнодорожной линии: «Путь проходит, оставляя по правую сторону Спасо-Андрониевский мужской монастырь, мимо Рогожской заставы, затем близ платформы Чесменки, мимо красивых окрестностей Москвы — к станции Люблино — дачное имение, принадлежащее господину Голофтееву».

Люблино-Дачное славилось — да и сегодня славится — главным усадебным домом, построенным форме креста. Этот крест — камертон, задающий настрой всей здешней дачной местности. Один из современников писал: «План дома очень замечателен: он представляет тупой крест, четыре оконечности которого соединяются выгнутыми двойными колоннадами, образующими кривые балконы; второй этаж похож на первый, но менее его; третий составляет ротонду, купол всего здания; на самом верху его помещена статуя, изображающая Аполлона… Расположение всех этажей образует звезду. Виды оттуда прекрасны и разнообразны»

Дальше — Царицыно, которое на протяжении долгого времени привлекало многочисленных дачников своими романтическими руинами. А от него недалеко и до нашего Красного Строителя, всего два железнодорожных перегона.

Красный Строитель и окрестности  фото

Покидая Москву

Чем дальше от Москвы, тем реже нам встречаются достойные внимания достопримечательности. Вот станция Подольск и, соответственно, город Подольск. Дореволюционный публицист Алексей Ярцев умилялся: «По самому берегу тянется луговая полоска, за нею ряд домиков и между ними, отделившись от общего порядка, две типичные, похожие на малорусские, хатки, обмазанные белою глиной, с соломенными кровлями, приветливо глядящие на свет Божий своими маленькими окошечками. И они вносят свою прелесть в общий вид, вместе с прибрежными вётлами, отбрасывающими тень своими светло-зелёными шапками».

Сегодня город интересен в первую очередь своей архитектурой середины прошлого столетия.

Станция Серпухов — и город Серпухов. Некогда тёплый и уютный, он довольно быстро сбросил свою милую патриархальность и превратился в типичный советский райцентр, каких сотни. Валентин Катаев писал: «Серпухов встретил нас… высокими заводами, бензиновыми колонками, гастрономами, поликлиниками, универмагами, усиленным движением грузовиков, автобусными остановками, газетными киосками… О старом купеческом Серпухове напомнил разве только сохранившийся в центре города традиционный гостиный двор да несколько старинных церквей разного стиля и разных эпох».

Ну, хотя бы что-то. Дальше — станция Тарусская. Таруса. О ней — Константин Паустовский: «Пожалуй, нигде поблизости от Москвы не было мест таких типично и трогательно русских по своему пейзажу. В течение многих лет Таруса была как бы заповедником этого удивительного по своей лирической силе, разнообразию и мягкости ландшафта». Правда, до города ещё нужно добраться — он находится в 20 километрах от станции. 

И последнее — Тула. Дальше электрички не идут. Михаил Осоргин писал: «Город самоварный и прянишный, хороший городок. И общество прекрасное». Вот на этой тёплой ноте мы и завершим повествование.

Читайте также